Одна из лучших картин В.И. Сурикова «Боярыня Морозова» посвящена событиям 17 века. В то время русская православная церковь переживала не лучшие времена: много людей было против реформ патриарха Никона; одной из них, старообрядцев, и была боярыня Морозова. На картине изображён день её ареста. По улицам златоглавой Москвы везут закованную в цепи Морозову. Процессия с трудом пробирается сквозь любопытствующий народ. Толпа многолика: боярыни и купцы, юродивый, нищенка, монашка, иноземцы… На лице каждого Суриков изобразил разные эмоции и чувства, каждый по-своему воспринимает это событие. Вот юная монахиня, выглядывающая из-за спины девушки. Ей очень любопытно, но тем не менее страшно – возможно, она тоже староверка, но, скорее всего, ей всё равно, кто победит, — выигравшего она признает правым. На мой взгляд, её испуг относится и к самой Морозовой, и к своей собственной судьбе.
Девушка в оранжевом платке, из-за спины которой выглядывает монахиня, стоит с низко опущенной головой и скорбит об участии увозимой, её лицо измождено и бледно, наверное, она всей душой с Морозовой, но не готова к таким жертвам, как опальная боярыня. Рядом – женщина в голубом платке с цветами; она очень встревожена, её глаза широко раскрыты, а руки сведены на груди – она ещё молода и потрясена искренне, и не только видом и поступком той, которую везут, но и самой процессией, её торжественностью и ужасом. Молодая горожанка в кремовом платке и коричневом полушубке, тепло укутанная от мороза, стоит с почти равнодушным, пустым взглядом, ясно давая понять, что пришла сюда только потому, что пришли все.
Сочувствие и злорадная насмешка, страх и надежда, любовь и протест… Но, несмотря на многообразие толпы, все равно создается ощущение её единства. Справа, сопровождаемая стрельцом, идёт сестра заключённой – княгиня Евдокия Урусова. Заломив белые как снег руки, она устремлена вслед Морозовой, будто хочет остановить, удержать эти страшные сани, уносящие «преступницу» в небытие, она готова разделить с ней все беды и невзгоды. Она смотрит на арестованную, как в зеркало, и знает, что все это её ждёт впереди, ведь она тоже не собирается отказываться от своей веры.
На заднем плане — голубоватый туман мороза, светлые и в то же время яркие и праздничные купола церквей, а на переднем – ослепительно-белый снег. А между ними, как пропасть, темные, некрасочные тона одежд граждан. И черное пятно посреди картины – раскольница, староверка, не сломленная духом. Высоко вскинула Морозова закованную тяжёлой цепью руку с тонкими пальцами, сложенными в двуперстье, — символ старой веры, за которую она и страдает.
. Страшен пламенный взор её глубоко запавших глаз на измождённом, мертвенно-бледном лице. Скоро ей придётся сменить бархатные черные боярские одежды на грубое одеянье того же цвета. Её с позором везут через весь город, на соломе, в грубо-сколоченных санях, но она всё ещё боярыня.
Тяжело едут сани, оставляя глубокие следы полозьев. А рядом легко и задорно бежит мальчишка, и по этим двум контрастным деталям смотрящему на картину человеку действительно кажется, будто сани едут, а боярыня ищет помощи и содействия у юродивого. Он, с веригами, сидит на снегу, с босыми, посиневшими от холода ногами, устремив на Морозову неистовый, безумный, но преданный истинной (по его мнению) вере взгляд… У него нет ничего, кроме его собственной жизни, но он свободен и готов её отдать, так же, как и боярыня. Он отвечает ей двуперстным крестным знамением, они оба пойдут до конца… Вериги юродивого перекликаются с цепями на руках боярыни, как символ тяжёлого креста, который они решили понести.
А может, взгляд боярыни устремлён вовсе не на юродивого, а на икону Божьей Матери? Может, она просит и находит поддержку не в юродивом, но в куда более сильном покровителе – Боге? Сама икона, изображена в обрамлении решёток, кротка и смиренна, с очень ласковым, но твёрдым взором. Она не избавит от гонителей, но дает благословение на этот терновый венец. Именно под иконой изобразил себя автор этой картины. Изобразил скорбящим странником, с опущенной головой. Мне почему-то кажется, что Суриков своей позой показывает отношение потомков к этой жертве. Ведь в памяти народной боярыня Морозова – мученица и героиня.
Картина очень страшная, она захватывает тебя с головой, окуная в мир прошлого, вечной борьбы и страданий. Даже смотря на репродукцию, становится страшно, а уж когда видишь оригинал, тебя охватывает благоговейный ужас, будто не Морозову в 17 веке везут на деревянных санях, а тебя! Обычно, читая про героев, смотря фильмы о них, глядя на их фотографии и картины из их жизни, мечтаешь быть такой же (лично я мечтаю), говоришь себе: дайте только повод, я уж не оплошаю (лично я так себе говорю), а смотря на эту картину, мне просто очень страшно и горько и совсем не хочется мечтать о такой же участи!!!